1 Гематологический «Принстон» | Медицина Российской Федерации
Гематологический «Принстон» 17.08.2011

Гематологический «Принстон»

Часть I. В кабинете.

Люди делятся на два вида…

«Люди делятся на два вида: одни себя тратят, другие для себя приобретают. Выбор – как жить – человек делает довольно рано – лет в 15-16. Есть затратные профессии в целом. Это медицина и учительство. Врачи долго не живут, медсёстры живут мало. Если вы хотите приобретать для себя – не нужно становиться врачом» – так началось моё знакомство с Валерием Григорьевичем Савченко, Директором Гематологического научного центра Минздравсоцразвития России

Создавать и поддерживать интеллектуальное поле

В Центр гематологии в 1988 году Савченко пригласил тогдашний директор Центра – Андрей Иванович Воробьёв. «Мне тогда очень помогли определиться зарубежные коллеги, которые мне сказали: «Вы отлично лечите, вы преподаёте, ведёте исследования. Но у вас нет главной опоры – у вас нет школы как системы». Я понял, что они правы – и мы начали её создавать. С 1991 года мы начали каждые полгода собирать врачей, которые хотят эффективно лечить лейкемию, разрабатывать протоколы лечения. Создали многоцентровые (сегодня это около 100 врачей) исследования. Вот уже больше 20 лет мы это делаем. Люди, включённые в такие исследования, ощущают сопричастность к общему делу, становятся ответственнее и профессиональнее. Нам не нужно ничего никуда было внедрять: это происходило само собой. Мы не были оригинальны. Так поступают все страны. Просто в других странах это проходит в рамках национальных проектов повышения эффективности, а в России нам говорили: «Это никому не нужно». И мы делали это сами. Но вот уже 20 лет мы поддерживаем интеллектуальное поле довольно высокого напряжения. Я пришёл сюда в 36 лет. Многие были старше меня на 10-20 лет. Они и до сих пор со мной работают. Я их берегу: они – предшествующая история. Работают со мной и те, кто тогда был моложе. Они – последователи. Так происходит наследование. Это и есть – школа. Я окончил 2-ю московскую физматшколу – и со мной работают ещё четыре выпускника этой школы. Мы по отдельности ничего не сделаем. Нужны последователи. Нужна непрерывная связь времён. Я – не романтик. Просто медицинские проекты – длинные».

О женщинах

«Многоцентровые исследования существуют благодаря упорству Елены Николаевны Паровичниковой, ныне руководителя отделения химиотерапии гемобластозов, депрессий кроветворения и ТКМ, у которой упорства и сил оказалось больше, чем у меня. Вообще, у женщин целеполагающая функция гораздо более выражена. Мужчины хорошо «бегают» на короткие дистанции. А у женщин есть два замечательных качества – они могут «бежать» на длинные дистанции, и у них высокое чувство индивидуальной ответственности. Поэтому у меня много женщин работает. А управленческая команда вообще вся из женщин».

Директорский проект

Три месяца назад Савченко был назначен директором. Каков проект у директора? «Хочу сделать здесь Принстон. Заставлю всех мозги тренировать. Проблемы в здравоохранении сегодня – в разрыве между практикой, наукой и образованием. Медицина основана на трёх процессах: познание, безупречная практика и преподавание. Если ты во всех этих трёх направлениях себя проявляешь – у тебя появляются последователи и школа. Нужна система и единство этих процессов. Нужны научные проекты. А в отсутствии системы даже мысли о создании научных проектов не возникает. Гематология – медицина критических решений. Само по себе лечение – опасно, оно болезненно, мучительно, несёт в себе высокую вероятность тяжёлых осложнений. Но иначе – нельзя вылечить. У нас много молодёжи. Очень важно научить их принимать критические решения. Но этому нельзя научить рассказами. Этому можно научить только в реальной практике».

Часть II: здесь лечат, учат и делают будущее медицины

Мы отправляемся в отделение высокодозной химиотерапии и трансплантации костного мозга.

Переодеваемся для начала.

Пациенты встречают нас улыбками. А ведь все из них имеют тяжёлые, угрожающие жизни заболевания.

Человек 13 лет назад болел острым лейкозом. Вылечился, всё было в порядке: работал активно, вёл собственный бизнес. Сейчас болезнь вернулась, но в другом виде, с иной локализацией. Он проходит жёсткую химиотерапию. После неё проявилось осложнение в виде остеопороза.

«Лечение лейкемии имеет много последствий, например, остеопороз. 10% наших пациентов потом нуждаются в имплантации суставов, в том числе тазобедренных – объясняет Валерий Григорьевич. – В нашем центре выполняются и эти операции – у нас есть специализированное отделение, где проводят ортопедические операции, протезирование суставов у больных гемофилией, множественной миеломой, другими заболеваниями системы крови.

Ничего страшного. Выход есть всегда.». И оба – доктор и пациент улыбаются.

В другой палате нас встречает весёлая девушка. За собой она возит капельницу на колёсиках. У неё здесь ежемесячная поддерживающая терапия.

Но большинство пациентов в ГНЦ – очень тяжёлые.

Мы идём в реанимационные отделения.

В реанимации – система мониторинга. Это два экрана: на одном мониторинг показателей пациента, на другом – видеонаблюдение. Система дублирована в ординаторской, на посту и там, где сёстры собирают лекарства.

Палата №6. Здесь лежит больной с тяжелыми инфекционными осложнениями после проведённого лечения. В подавляющем большинстве таких больных выхаживают в гематологических отделениях центра, но около 5% из них нуждаются в реанимации. Онкогематология – действительно медицина критических решений. При агрессивных лимфомах требуется агрессивная химиотерапия: чтобы стать здоровым, нужно решаться на тяжёлую и токсичную программу лечения. Возникают инфекционные осложнения – бактериальные, вирусные, грибковые, которые затем тоже нужно лечить. Такие больные – основная особенность гематологии. В конечном итоге сегодня острые лейкозы излечиваются с помощью химиотерапии в 20-80% случаев в зависимости от варианта, лимфомы – в 70-90%.

Следует отметить, что отделение Центра гематологии – одно из очень немногих, если не единственное, в стране, где применяют «гематологический», а не «онкологический» подход – то есть агрессивное, пусть и сопряженное с осложнениями воздействие, направленное на излечение, а не низко-среднедозовые программы, которые лишь продляют жизнь.


Реанимационное отделение уникально: здесь не только лечат жизнеугрожающие осложнения, но и разрабатывают алгоритмы и принципы помощи более лёгким больным. Здесь не только спасают сегодняшних больных, но и закладывают принципы новой медицины будущего. Мы уже уходили, как я вдруг заметила в «тяжёлой» палате №6 шведскую стенку. Она зачем? Врач-реаниматолог Станислав Анатольевич Кесельман мне прояснил: «Гематологическая специфика такова, что мы больных часто лечим в реанимации чуть ли не до выписки домой. Поэтому важная составляющая лечения – адаптация пациента к нормальной жизни: чтобы мог вставать, передвигаться самостоятельно.

Другое реанимационное отделение…
Здесь тоже палаты с очень тяжёлыми больными. «Вот в этой палате, – поясняет анестезиолог-реаниматолог Андрей Юльевич Буланов – находится пациент с агрессивной лимфомой. При проведении химиотерапии случилась перфорация кишечника (к сожалению, и такие последствия химиотерапии бывают). Пришлось оперировать».

Между прочим, хирургические операции делают тут же в Центре. Во-первых, перевозить таких больных невозможно. Но самое главное – нигде больше не возьмутся оперировать пациента почти при полном отсутствии лейкоцитов (100-200 клеток вместо положенных 7000 в мкл). Врачам центра приходится «протезировать» во время всего лечения, во время операций любые отсутствующие функции: лейкоцитов, тромбоцитов, функцию лёгких, печени, почек. Такой многоукладности нет ни в одном учреждении.

Отделение очень молодое.

В центре принимают на лечение беременных женщин, заболевших острым лейкозом. Принцип – спасти нужно обе жизни. Они «родили» уже 40 здоровых детей. Сейчас готовятся к рождению 41-го. Вообще, в центре лечат всех болезней системы крови на фоне беременности, и там рожденных детишек – уже сотни.

Как и хирургические операции, операции кесарева сечения выполняют часто здесь же. Дети на свет появляются силами и умом очаровательных женщин.

Свидетельства их интеллекта и научно-исследовательской работы находятся рядом в коридоре. Это постеры тезисов сотрудников Гематологического Центра, принятых на самые престижные мировые научные гематологические конференции. У центра большая научная деятельность. Познание, исследование – обязательные условия для развития. В них должны включаться все сотрудники. Сам Валерий Григорьевич – член Американской ассоциации гематологов, эксперт по трансплантации аллогенного костного мозга.

В институте несколько лабораторий. В них ведутся и прикладные и фундаментальные исследования.

Основатель одной из ключевых исследовательских лабораторий – Иосиф Львович Чертков. Ещё в 70-е годы он уже исследовал свойства стволовых клеток.
Сейчас лабораторией заведует Нина Иосифовна Дризе (как раз одна из четверых выпукников 2-й математической школы). Лаборатория занимается фундаментальными основами кроветворения. Но тут же «наращивают» и стволовые клетки доноров костного мозга для клинического применения.

Виварий

Любому серьёзному исследовательскому учреждению нужен виварий. Не зайти в виварий института было невозможно. Мышки радостно приникли носами к прутьям при приближении к ним. Кролики тоже.

На клетке кролика написано «Дрозд». Это не его имя. Это – фамилия учёного, который с ним работает.

Ещё одно подразделение и гордость института – свой «завод», а точнее «опытно-экспериментальное производство 8 и 9 факторов свёртываемости крови. Они спасают жизнь больным гемофилией.



В августе «завод» на профилактике, пока сотрудники в отпуске. Если бы не это – меня бы сюда так просто не пустили. В рабочее время здесь поддерживается абсолютно стерильная атмосфера. Что позволяет получать очень чистые препараты.

Производство перерабатывает для своих нужд 2 т плазмы в год.


Лучшая в стране бактериологическая лаборатория. Её руководитель – Галина Александровна Клясова.

- Мы очень любим нашу клинику. Очень хорошо, что лаборатория при клинике – мы держим руку на пульсе. У нас ведь тяжёлые пациенты. Поэтому мы знаем про все редкие случаи. А ещё у нас – шикарный коллектив и есть школа. Поэтому мы работаем не только для себя, но и для других клиник, в том числе тех, кто делает трансплантации, у кого есть реанимации.

А Валерий Григорьевич добавляет: «Это не только прикладная лаборатория. Галина Александровна исследует здесь мутации микроорганизмов. У нас есть банк микроорганизмов, которые мы здесь выделили. Вот они – в этом шкафу при температуре минус 71. Их тут больше 1500».

Мы уже выходили из лаборатории, как Галина Александровна вспомнила…

-А вы помните, Валерий Григорьевич, как я была аспиранткой и рядом с вами стояла, когда мы с вами делали трансплантацию костного мозга от маленькой девочки её старшему брату?»

- Так это были вы?! А вы знаете, что этот парень, Наиль, жив и стал врачом?

- Да. Я помню даже дату – 22 февраля. Я стояла рядом с вами, и мы брали костный мозг у маленькой девочки 9 лет для взрослого рослого 17 летнего брата. Разница в весе была в 3 раза. И для него надо было набрать 1 л и 200 мл костно-мозговой суспензии. А у неё объем циркулирующей крови был чуть больше. И мы ей делали это поэтапно – забирали костный мозг, эритроциты отделяли и возвращали девочке обратно. И заново. Так вот набрали у маленькой девчушки нужное количество.

- И ведь всё прошло хорошо. Без осложнений. Через 2 месяца отправились домой.

Семья была фантастическая. Папа – шофёр. Мама – медсестра. Такая искренняя и сильная семья. Девчонка младшая очень переживала за старшего брата. И вся семья приняла решение, что она станет донором костного мозга для брата и спасёт его.

И уже обращаясь ко мне, Валерий Григорьевич говорит: «Я же вам говорил – это медицина критических решений».

Директор мне не разрешил мне снять те помещения института, которые пока ещё требуют ремонта. Их – немало. «Не нужно этого. Стены мы изменим. Тем более, что Центр с 2010 года передан Минздравсоцразвития России, есть уже проект его реконструкции.
Самое главное – вы могли в этом убедиться – это люди. Это самое дорогое».

Я уходила из центра гематологии с полным ощущением того, что директорский проект «гематологического Принстона» имеет все основания состояться.

Возврат к списку

1


Ближайшие мероприятия

×
×