1 «Меняю пятую графу...» | Медицина Российской Федерации
11.11.2010

«Меняю пятую графу...»

3em; font-family: Arial, sans-serif; font-style: normal; background-color: rgb(255, 255, 255); text-align: right;">«Мальчик много выстрадал

из – за своего имени: вероятно

по этой причине он и вырос

грамотным человеком».

Марти Ларни

 

91.jpgЧан, Ханумай, Биток, Нюма - такие прозвища придумала улица этому мальчишке, который рос, учился, мужал, любил вместе с нами, ребятами улицы Ф. Э. Дзержинского.

В шестилетнем возрасте я пришел в соседний двор одного из двух больших домов, в которых размещались общежития педагогического института. Земля, на которой были построены эти дома когда – то принадлежала епархии. В одном из дворов рос большой фруктовый сад, в котором росли яблони, вишни, груши, орехи и даже айва. А на самом склоне горы возвышалась Андреевская церковь. Когда цвели сады, вся территория сада превращалась в сказочное царство. Мы, мальчишки, любили бывать в саду – всё лето там спели фрукты.

Во двор е я познакомился мальчишкой моего возраста, который бегло читал, знал много историй, интересно рассказывал. Я стал чаще бывать в этом дворе, мне было интересно общаться с Нюмой.

На улице Дзержинского находилась наша школа, краеведческий музей, городская библиотека, рынок, барахолка, к ней примыкала площадь имени В. И. Ленина, на которой каменотёсы вырубали камень, складывали его штабелями и продавали. Рядом – стадион Динамо.

В один из дней, после очередного футбольного матча, мы пошли посмотреть на новую Западную трибуну стадиона. На трибуне осталось много окурков, набрали полные карманы окурков и пришли в сад, под большим развесистым орехом начали курить. Мне это занятие не понравилось, и с тех пор я не курю, Нюма стал заядлым курильщиком, у него всегда были желтые зубы и пальцы.

Пришло время, мы пошли в первый класс, начались серьёзные испытания, нам очень не повезло с нашей первой учительницей - человек не молодой, с крайне неуравновешенным характером, постоянно находилась в плохом настроении, очень часто пересаживала нас то на одну, то на другую парту, разделила учеников по имущественному положению и занимаемой должности родителей.

Первые четыре года учебы до сих пор мне вспоминаются достаточно нервозными, что не могло не сказаться на наших характерах.

Во втором классе семью Наума постигло горе - скоропостижно, от инфаркта, умер отец, заведующий кафедрой политэкономии педагогического института, что сразу же отразилось на материальном положении семьи, его мама работала библиотекарем, получала небольшие деньги. Смерть В. И. Сталина придала семье моего друга некоторую уверенность. Он не раз говорил: могло случиться страшное - «дело врачей» было в разгаре.

В пятый класс к нам пришла классным руководителем Циля Григорьевна Одинокая, очень крупная женщина с большим круглым лицом, гладко зачесанными седыми волосами. Прошедшая плен и пытки, резкая, прямая, справедливая, для неё мы все были равны. Бескорыстный человек, не принимала подарков и подношений.

Я хорошо помню преподавателя французского языка Надежду Ивановну Назаренко - молодая, с огромными голубыми глазами, очень похожая на народную артистку СССР Э. Быстрицкую. Строго одетая, гладко причёсанная, всегда в хорошем настроении, она любила язык и старалась привить у нас любовь к французскому языку. Мы с удовольствием читали «Гавроша», «Путешествие Нильса», разучивали песни на французском языке. Науму язык давался легко. Мы очень поздно поняли стремление Надежды Ивановны убедить в важности знания языка, о чём я до сих пор не сожалею.

Нас интересовало всё. Более 10 раз смотрели фильм о пребывании Н. С. Хрущёва и Н. А. Булганина в Индии - фильм бесплатно показывали в кинозале пединститута. С удовольствием читали книгу «Лицом к лицу с Америкой» о визите Хрущёва Н. С. Как – то вечером записались в секцию акробатики к известному тренеру М. В. Страхову, акробатов из нас не получилось.

Записывались в разные кружки, пытались играть на дом бре-играли в баскетбол и футбол. Наум стоял в воротах и стремился подражать своему однофамильцу - известном у вратарю В. Чанову. Внимательно следили за информацией о VIII Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве. Нам нравились песни того времени: «Гимн демократической молодёжи», «Если бы парни всей земли», и особенно «Песня о задумчивом голосе Ива Монтана» в исполнении М. Н. Бернеса. После окончания фестиваля в городе появились автобусы, ярко окрашенные, и американский доктор - участник фестиваля - ему какое – то время не разрешали возвращаться в США. Мы часто видели его в городе, нас удивляла его одежда: джинсы и, особенно, обувь на толстой подошве.

Любимым нашим занятием летом было купание в Комсомольском пруде.

Однажды, жарким летним днём, возвращаясь домой, на перекрёстке Авиационного переулка и старой архирейской дороги к пруду, мы увидели Н. А. Булганина, приехавшего «на навоз в Ставропольский совнархоз» после разоблачения «антипартийной группы». Встречали Н. А. Булганина жители близлежащих домов с хлебом – солью, много цветов. Нам было очень интересно увидеть живого маршала, бывшего министра обороны и председателя Совета Министров СССР. Мы увидели немолодого, с седой бородкой, человека с очень усталыми глазами

Солнечным осенним днём наш город заполнили автобусы, грузотакси, и просто грузовики, на которых приехали передовики сельского хозяйства и промышленности со всего края. Торжественные мероприятия посвящены вручению краю очередного ордена. Вручить орден в Ставрополь прибыл первый Секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв.

В этот день, как обычно, я зашёл за Наумом, и мы пошли в школу, сначала зашли на рынок, купили каштанов, на улицах города было многолюдно, мы решили присоединиться к ним, увлечённые людским потоком. Мы вышли к воротам общежития, крайкома партии, что на нашей улице. По дороге нам встретилось несколько одноклассников, на вопрос: «Куда идёте?» , отвечали: «Идём Хрущёва смотреть». В белых рубашках с красными галстуками мы стояли в первом ряду вместе с милиционерами. Н. С. Хрущёв выехал на сером открытом «ЗИСе», махал смятой соломенной шляпой. Затем мы пробрались на стадион, где был митинг, и с интересом слушали речь Н. С. Хрущёва.

По возвращении домой, я узнал, что завтра будет родительское собрание вместе с учениками. На родительском собрании одна мамаша заставила своё чадо сказать, что зачинщики срыва занятий - а на встречу с Н. С. Хрущёвым ушёл весь класс - Нюма и я.

Родительское собрание строго осудило нас и приняло решение: ходатайствовать перед директором школы об исключении из школы. На второй день мы почувствовали к себе необычное отношение со стороны одноклассников и некоторых учителей. Нас старались не замечать, не хотели разговаривать. Так продолжалось несколько дней, пока Наум не придумал пустить слух о том, что мы написали письмо Н. С. Хрущёву. Через два дня нас вызвал директор школы К. Х. Хералов и спросил: «Писали?», мы ответили: «Да!». «А как отправили?» - «Через знакомого, который уехал в Москву».

Отношение к нам изменилось, так мы остались в школе.

Первыми учителями предметниками у нас были: математик - Даниил Терентьевич, физик - Евгений Георгиевич Рымаревич, историк – Мария Гордеевна Калюжная, рисования и немецкого языка – Пётр Фёдорович Яцко, Елена Адамовна Гончарова отвечала за работу с комсомолом в партбюро школы. Они пережили войну, послевоенное лихолетье, стали инвалидами, но остались добрыми, бескорыстными, уважаемыми и любимыми людьми, к которым можно было прийти за знаниями и советом.

Евгений Георгиевич иногда шутя говорил: «Наум, возьмись за ум».

Как - то мама Наума, Фаина Ильинична, принесла нам почитать книгу Марти Ларни «Четвёртый позвонок». Нас мало интересовали любовные приключения хиропрактика, осталось в памяти обучение в школе «Общества свободного воспитания», тогда мы не могли представить реальность описанного.

Вспоминается такой случай: мы с ребятами работали летом в 1961 году - запомнился потому, что был полёт Г. Титова - на лесоторговой базе: сначала косили сено на хуторе, вблизи от города, затем пришлось разбирать дом на ул. Г. Голенева. Когда нас стали рассчитывать, сказали: сейчас денег нет, неизвестно, когда будут. На следующий день - 1 сентября, начало занятий, нам хотелось купить что – то из одежды, приготовиться к школе. Наум позвонил на работу брата в Крайком КПСС. После звонка стали рассчитывать только его. Он отказался получать расчёт и опять позвонил Гарику. Нас рассчитали.

В восьмой класс к нам пришёл новый классный руководитель - Яков Маркович Моткин, которого мы стали звать Якич.

Он установил в классе полную демократию, всегда старался помочь нам, его ученикам, строил равные отношения на взаимном уважении, чувстве товарищества, взаимовыручки, стремился воспитать чувство гражданской позиции, любил повторять слова А. С. Пушкина: «Поэтом можешь ты не стать, а гражданином быть обязан».

Вспоминается случай, когда к нам направили преподавать физику одного из методистов педагогического института. Он создавал конфликтные ситуации, бросал учебники, тетради, дневники, любимой оценкой была единица. По настоянию нашего Якича его убрали из школы.

В восьмом классе началась производственная практика на станкостроительном заводе. Наума определили в механический цех на фрезерный станок, меня – в сборочный, на электромонтажный участок. Обучение на заводе позволило нам познакомиться с литейным и механическим производствами. Мы изучали материаловедение, электротехнику, технику безопасности. К концу учебного года мы могли выполнить простую работу самостоятельно, изготовить деталь, собрать электрическую схему.

В девятом классе Наум перешёл учиться в вечернюю школу, стал работать в отделе писем молодёжной газеты. Окончил школу, поступил на исторический факультет педагогического института. Призвался в армию, где служил рядовым, после окончания службы был принят на работу в отдел писем краевой партийной газеты. Он прошёл от заведующего отделом писем до первого заместителя редактора, где проявился его талант профессионального журналиста, руководителя редакции. Он готовил информационные сообщения, освещал все политические события края, писал эссе. Много времени посвятил освещению Ипатовского метода уборки урожая. Его приняли в «Союз журналистов СССР», он стал лауреатом литературной премии имени первого переводчика на русский язык «Капитала» К. Маркса – Германа Лопатина.

После окончания института я стал жить – работать в Ханты – Мансийском автономном округе, бывая в отпуске, мы всегда встречались с Наумом, ходили на футбол, посещали рестораны, я несколько раз бывал у него в редакции, я видел, как он вёл газету, решал хозяйственные вопросы, я чувствовал, сколько ответственности и заботы возложено на этого человека. Он считал, что не всегда к нему правильное отношение и любил говорить: «Меняю пятую графу на две судимости».

Последняя наша встреча продолжалась более 3х часов, мы ехали в одном автобусе из Мин – Вод. За это время мы вспоминали что – то  из прошлого, задумывались о настоящем, пытались спрогнозировать будущее. В конце нашей встречи он мне сказал, что скоро умрёт, я не придал тогда этим словам фатального значения. Я подумал: что может угрожать этому большому, доброму, независимому, несколько неряшливому человеку, так много сделавшему для людей, людей бедных, людей обиженных судьбой, даже для уголовников, которых он привлекал к нормальной жизни, устраивал на работу, прописывал, помогал деньгами.

Задумавшись о случившемся и «пролистав» его жизнь, я понял, как многое трудно давалось, какие сложные ситуации ему пришлось пережить: очень ранняя смерть отца, непростые отношения с матерью, неожиданная смерть жены - о на умерла прямо на работе, бесконечная борьба за выживание.

Он умер при загадочных обстоятельствах, причина трагедии так и не установлена. В моей памяти осталась его добрая улыбка, тихий, несколько приглушённый голос и фраза об обмене, который так и не состоялся…

 

2006 год.

.

Возврат к списку

1


Ближайшие мероприятия

×
×