1 Министр Айрат Фаррахов подписал приказ о проведении служебного расследования в Зеленодольской ЦРБ | Медицина Российской Федерации

Министр Айрат Фаррахов подписал приказ о проведении служебного расследования в Зеленодольской ЦРБ

21 Апреля 2011
Министр Айрат Фаррахов подписал приказ о проведении служебного расследования в Зеленодольской ЦРБ В связи с публикацией в газете «Вечерняя Казань» министр здравоохранения Айрат Фаррахов подписал приказ о проведении служебной проверки в Зеленодольской центральной районной больнице.
Для проведения служебного расследования создана комиссия во главе с заместителем министра А.А.Гильмановым.
В состав комиссии вошли ведущие специалисты министерства и Детской республиканской клинической больницы, сотрудники Казанского государственного медицинского университета.
Ход расследования будет на личном контроле у министра.
ТЕКСТ ПУБЛИКАЦИИ:
"Ваня умер в четыре часа дня. Все умерло вокруг..."
Автор Айгуль ШАРАФИЕВА

"Можно я буду кормить сына грудью?" - это был первый вопрос, который Елена Левагина задала врачам детской больницы Зеленодольска. "Ну что вы, мамочка! Купите смесь". Сюда ее перевели из роддома. "Сказали, что у Ванечки вес маленький, надо откормить", - вспоминает она. Сначала Лене рекомендовали купить смесь "Нан", потом - "Нестажен", а когда ребенок перестал есть, назначили "Нутрилон". Через нос.

Лена рассказывает свою историю внешне спокойно, говорит, что дала слово мужу больше не плакать:

- Мы легли в больницу во вторник. На следующий день мне велели купить лекарства, а Ванечке поставили капельницу в голову. Но когда я вернулась из аптеки, то на головке у него увидела огромную шишку! Я испугалась, решила: спать больше не буду, пусть лучше он спит спокойно, а то надуется опять от капельницы. Так, без сна, мы прожили два дня. А в пятницу он перестал есть - вяло так сосал, еле-еле. "Ну попробуйте тогда "Нутрилон", - сказала мне моя лечащая врач Лилия Сагдеева и ушла. Я пробую, а ему все равно плохо.

Вечером медсестры звонят Сагдеевой домой: "Может, через зонд попробуем?". Кормите, говорит, только купите трубки, у нас тонких нет. Я звоню своим: "Пожалуйста, он голодный! Купите трубки!". А трубок, оказывается, нигде нет. Мы не знаем, куда деваться, а они вдруг нашлись в больнице. Мне их медсестры дают и говорят: "Помоешь". Сама? Ладно. Бегу в специальную комнату, где есть чайник с кипятком, начинаю мыть: пинцетов нет, мисок тоже. Ну, я полотенце свое чистое постелила и стала на нем трубочку поливать. Техничка начала ругаться: чего воду льешь? Ване трубку в носик засунули, а в голову поставили капельницу. Смотрю, а там опять пузырь надувается! Я побежала искать медсестер.

Так прошла ночь. А в 6 утра Ванечка начал ныть. Жалуется как будто. Я медсестрам говорю: ему плохо! "Да у них так бывает", - говорят. Спрашиваю, а нет ли врачей. Говорят: нет. Их никогда нет. Я стала звонить маме: мама, Ваня ноет, плохо ему. Папе дала его послушать: на, сынок, дедушке пожалуйся. Папа говорит: "Что с тобой, Ванечка?".

Мне стало страшно, я взяла его на руки в одеяльце, вышла в коридор. Никого нет, бегаю, ищу медсестер. Найдите хоть кого-нибудь, говорю им, ему плохо!

Пришла дежурный врач, посмотрела: "Все нормально. У них так бывает. Надо вам, мамочка, купить газоотводную трубочку и лекарство". Звоню мужу: "Пожалуйста, быстрее, у Ванечки газы, он всю ночь плакал". Я поднялась из фойе с трубочкой, а у Вани изо рта слюнки с желчью текут. Он смотрит на меня, а сам сереет, зеленеет.

Схватила я его и выбежала в коридор: "Идите же сюда кто-нибудь! Что с ним?!".

Медсестра стала бегать по больнице и искать врача. Я начала звонить маме, чтобы она спасла нас! Пришла врач, посмотрела: "Ой, да ничего с ним, мамочка, дайте мне газоотводную трубку". И стала вставлять ему в попку: "Ой, ничего не получается. Лена, мы его к себе забираем в комнату, не переживай". Она понесла Ванечку, а я бросилась в фойе к маме и упала в обморок.

Когда очнулась, муж мне виски протирал нашатырем, а вахтерша кричала: "Я же ей сказала, чтобы она не спускалась!". Потом он сказал мне, что люди в белых халатах даже не подошли помочь мне - просто дали ему ватку. Я кинулась к маме: пожалуйста, бежим со мной, ему плохо! Мама побежала, а ее не пускают - нельзя вам, говорят. Я испугалась: почему? Значит, беда. Сердце упало: умер. Но почему я не чувствую?

Когда мне разрешили зайти, посмотреть на него, сказав, что сделали ему отвод, чтобы желчь выходила, я успокоилась, что он жив, и побежала сказать маме. Навстречу мне шел мужчина. Это был хирург, общий, из другого здания. Был уже одиннадцатый час дня.

Ну вот, этот мужчина-хирург зашел к Ване, а я скорее в палату - собрать что-то, если его будут переводить. Только смотрю: он выбегает оттуда и бормочет: "Я вообще не понимаю, зачем меня вызвали. Это не мой профиль, я не могу помочь", - а сам смотрит на меня такими глазами, чуть не плачет.

В полдень медсестры позвонили Лилии Сагдеевой и предложили вызвать реанимацию. Прошло уже шесть с половиной часов, как потекла желчь. Реанимация приехала минут через двадцать и никуда нас не взяла. Я ходила под дверями, и мне никто ничего не говорил, что происходит. Только техничка вышла и сказала, что, кажется, с Казанью связываются. Наши-то реаниматологи шли, а казанские бежали. Я прямо благодарна им была. Наконец-то кто-то торопился к моему ребенку! Они разрешили посмотреть на Ваню, а я не смогла, он весь в трубочках: "Мне страшно!". Врач сказала: "Лена, подписывай соглашение на операцию". И я упала.

У меня была игрушка - слоник фарфоровый. Я его всегда в кроватку Ванечке клала: "Пусть тебя охраняет!", а очнулась - осколочки от него разлетелись. Казанская врач бегает от меня к ребенку. "Мы его взяли, - говорит, - довезем ли, не знаю. Он на грани смерти, молись". Откуда-то в ее руках оказалось одеяло, она завернула в него Ваню, перевязала синим бантом, бежит, я за ней, собранные вещи позабылись...

В ДРКБ Ване поставили диагноз "разлитой перитонит" - воспаление и смерть кишечника. Мне объяснили, что мальчик выживет, если в его кишечнике появятся новые кровотоки. А пока ребенку нужны болеутоляющие. Я спросила: "Ему больно?". Мне сказали, что он не чувствует. Я гладила его, а он через пеленочку протянул мне руку. Потом нам сказали, что кровотоки не появились: "Ждите, когда умрет".

...В зеленодольской больнице однажды я подумала: "Ой, сынок, выпишемся мы с тобой, гулять пойдем". Радость такая почему-то была. Ваня умер в четыре часа дня. Все умерло вокруг.

...Когда Ваня умер, я посмотрела в медицинской энциклопедии и узнала, что при перитоните счет идет не на часы, а на минуты. При подозрении на эту болезнь ребенка срочно переводят в хирургическое отделение. А мы ждали хирурга три дня.

И еще, когда Ваня умер, я пришла в эту больницу забирать документы, а Лилия Сагдеева сразу стала меня упрекать: "Вы сами, мамочка, виноваты! Вы вот и на учете не стояли". А я видела его историю болезни. Однажды, когда все медсестры ушли ночью пить чай, взяла ее с их стола и посмотрела. Обрадовалась, даже маме позвонила: все органы при поступлении у нас были здоровые, и анализы хорошие. Только потом в документах появились какие-то непонятные записи: как будто он поступил недоношенный. А вскрытие-то показало, что он доношенный. А еще написали, что я как будто сдала ФКУ, и этот анализ показал, что мое молоко несовместимо с моим ребенком.

Источник: Министерство здравоохранения Республики Татарстан

Возврат к списку


  1


Ближайшие мероприятия

×
×