1 Доктора Центра медицины катастроф Барнаула творят чудеса | Медицина Российской Федерации

Доктора Центра медицины катастроф Барнаула творят чудеса

4 Июля 2012
Доктора Центра медицины катастроф Барнаула творят чудеса О Центре медицины катастроф «Вечерний Барнаул» рассказывала не раз, а вот о том, что создан он на базе существующего более 70 лет отделения санитарной авиации, упоминалось вскользь.
Между тем доктора, работающие здесь, творят настоящие чудеса.
Признаться, поводом для этой публикации послужил звонок нашей читательницы Галины Кравцовой. В красках она рассказала, как хирург отделения санавиации КЦМК Александр Воробьёв буквально с того света вытащил ее тяжелобольного отца. Как выяснилось, врачи этого отделения спасают жизни жителей всего Алтайского края, кроме Барнаула. «Обидно, что горожане не знают, какие у нас живут и работают люди», – посетовала Галина. Собственно, героем публикации изначально должен был стать именно бортхирург отделения санавиации КЦМК Александр Воробьёв, но каждый раз немногословный собеседник от своей личности переходил в целом к работе отделения, в котором он трудится на протяжении 26 лет. Добавил красок в общую картину будней отделения санавиации и Александр Кунгуров, заведующий экстренной специализированной консультативной помощью КЦМК, посвятивший центру 30 лет своей жизни.
Абдоминальные хирурги – Александр Воробьёв и Александр Кунгуров – специализируются на заболеваниях органов брюшной полости. Попросту говоря, это хирурги по животу. О своей профессии они говорят с долей восторженности и досады, абдоминальную же хирургию называют самой красивой в мире. Сложно, конечно, представить, что красивого во внутренних органах человека, но благодаря тому, как они это говорили, поверить в это было легко.
- Вот вы думаете, что внутри не обязательно делать красивые швы, ведь их все равно никто не увидит, – говорит Александр Иванович Кунгуров. – Однако если там именно красиво сделаны швы, человек будет жить и не вспомнит о своей операции.
- Желудочная хирургия – то, к чему стремится любой хирург, – соглашается с коллегой Александр Викторович Воробьёв. – Она предполагает сотни швов, для этого нужно обладать твердой рукой и профессионализмом.
Увлеченность, призвание, любовь к профессии видны в этих людях с первого взгляда. Александр Воробьёв даже отказался от должности главного врача в змеиногорской больнице, потому что из-за административных дел ему мало удавалось оперировать.
Самые маститые хирурги мира – те, кто преуспел в желудочной хирургии. Абдоминальному хирургу любой человеческий орган подвластен. Александр Кунгуров вспоминает случай из практики, как приехал в район оперировать поджелудочную, а в итоге пришлось сделать операцию пациенту с ранением в легкое. Притом что последний раз он оперировал грудную клетку 15 лет назад. Главное, что пациент остался жив. Бывают ситуации, когда разным бригадам хирургов санавиации приходится работать бок о бок. Так, роженице из отдаленного района может понадобиться помощь не только акушеров, но и абдоминального хирурга в случае кровотечения в брюшной полости. А на днях совместными усилиями хирурги заменили 104-летней жительнице Новоалтайска кардиостимулятор.
Сложность работы хирургов санавиации в том, что чаще всего им приходится диагностировать в кратчайшие сроки, моментально принимать решения и проводить тяжелейшие операции по спасению жизни человека после нескольких часов дороги. Зачастую таких тяжелобольных нельзя транспортировать, поэтому доктора приезжают к ним сами.
- Больные нас не помнят, - шутит Александр Кунгуров. – Потому что приезжаем – они уже под наркозом, уезжаем – они еще под наркозом.
Позже я поняла горький смысл этих слов – ведь на первом месте в списке патологий, с которыми приходится бороться абдоминальным хирургам, стоят желудочно-кишечные кровотечения, возникшие вследствие неправильно проведенной операции. Исправлять врачебную ошибку приходится прямо на операционном столе.
- Чтобы этого не было, специалисты нашего отделения всегда готовы оказать консультативную помощь именно врачам, а не пациентам, - поясняет Александр Воробьёв. – Сейчас, когда сельские больницы края испытывают дефицит узких специалистов, в особенности хирургов и анестезиологов, это особенно актуально. Порой докторам требуется консультация вследствие недостаточной квалификации и опыта. Даже специалист со стажем, не имея постоянного контакта с определенной категорией больных, специального оборудования, вряд ли сможет оказать пациенту помощь на месте в условиях своего лечебного учреждения. Если больного можно транспортировать, у нас есть бригада постоянной готовности, его можно вывезти в филиал в Бийске, Рубцовске или Славгороде. Часто проводим операции по телефонной связи, потом приезжаем и доводим операцию до конца. Хотя на самом деле самому оперировать проще, чем переделывать за кем-то.
Стоит отметить, что поводом для вызова специалистов КЦМК может стать только телеграмма главного врача больницы, в которой сложилась экстренная ситуация. Контроль качества начинается с первого телефонного звонка.
- В первую очередь мы стараемся спасти больного, а после этого уже разбираем, кто какую ошибку допустил, – говорит Александр Кунгуров. – Конечно, за неправильно проведенную операцию хирурги потом несут ответственность. И наше разбирательство – самое большое для них наказание. Но они знают, что нам нужно говорить самое сокровенное, лучше признать свою ошибку, чем соврать. Мы потом разбираемся, но не наказываем – мы же не карательные органы.
- Да и не всегда в таких ситуациях врачи виноваты, – добавляет Александр Воробьёв. – Бывает, просто такая тяжелая патология, с которой не каждый справится.
На втором месте по количеству патологий, которыми занимаются абдоминальные хирурги отделения санавиации, – повреждения брюшной полости в результате травм. ДТП, драки, несчастные случаи, приводящие человека на операционный стол, – самая обидная для хирургов причина.
- Нас часто просят рассказать о романтике профессии спасателей, а я считаю, что из-за романтических глупостей и случаются трагедии, - говорит Александр Кунгуров. – Когда приходится спасать десятки людей, которые на автобусе врезались в столб, – это итог чьей-то романтики на работе! Все наши подвиги происходят, когда мы исправляем результаты чьей-то безалаберности.
Современная действительность такова, что лишь на третьем месте по количеству вызовов – патологии, связанные с такими заболеваниями, как язва, полипы, эрозии, онкология, панкреатит или перитонит.
Растет число заболеваний желудочно-кишечного тракта по краю, да и во всем мире, а вместе с этим повышается и оснащенность медицинских учреждений современной аппаратурой. Александр Воробьёв с каким-то даже азартом рассказывает о высокотехнологичных методах диагностики, об эндоскопических методах, позволяющих в 70 процентах случаев вылечить больного без операционного вмешательства.
- Мы всегда рассматриваем возможность щадящего метода на первом этапе лечения хирургического заболевания, – говорит Александр Викторович. – В результате в любую поездку собираем большое количество чемоданов, будто в дальнее путешествие. Плюс ко всему у нас помимо оборудования еще и кровь для переливания всегда с собой.
Однако Александр Кунгуров считает, главное в работе хирурга – все-таки руки и голова.
- Дурака хоть обвешай аппаратурой – толку не будет, – признался Александр Иванович. – Чтобы спасать людей, нужно обладать знаниями, умелыми руками и хорошей физической подготовкой. Этим и отличаются хирурги санавиации от других. Мы должны уметь диагностировать и без аппаратуры. Вот совсем недавно случай был, когда достаточно опытные хирурги высшей категории в одной из районных больниц в живот пациенту влезли. Думали, что управятся, но минут через 40-45 убедились в обратном. Александр Викторович приехал к ним, часа полтора оперировали больного. Тот в результате сейчас жив-здоров. В этом и сложность нашей работы, что жизненно важные решения приходится принимать одному: вот тебе больной, вот операционная – тут не до консилиумов, и техника особенно не поможет. Плюс еще постоянный риск для жизни самого врача – перелеты, переезды. А по нашим дорогам-то ездить опасно. Недавно коллеги из Солтона возвращались, а им навстречу машина на огромной скорости неслась – благодаря случаю не разбились. И мигалки есть, и издалека видно, что спасатели, – ничего не помогает.
Авиацию же, по словам моих собеседников, сейчас редко подключают. Даже в исключительных случаях, если больной находится в отдаленном районе и его необходимо транспортировать в Барнаул.
- Вертолет – это не всегда быстро и легко, как считают многие, – рассказывает Александр Иванович. – Большинство думает – завел его как машину и полетел. На самом деле ночью вертолет не летает, только в светлое время. Погоду следует учитывать: при тумане необходим специальный экипаж со специальным допуском полетов. Да и в хорошую погоду вертолет не может взлететь по первому требованию: после того как керосин залили, ему нужно полтора часа отстояться. Иногда на машине добраться быстрее, чем на вертолете с учетом всех этих мероприятий. Хотя в прежние годы его использовали чаще, я летал по 3,5 тысячи часов в год – это очень много. Теперь 180 часов хватает. Фактически же нам приходится обгонять время.
Эти хирурги не делят свою работу на подвиги и рутину – это особый, ненормированный образ жизни. Они редко бывают дома и всегда готовы к тому, что крепкий ночной сон может прервать телефонный звонок, который направит их в отдаленный Славгород или Ключи для спасения чьей-то жизни.

Справка «ВБ»

В январе 1939 года в Алтайском крае были открыты станция санитарной авиации, станция переливания крови и противочумная станция. В конце 1980-х была создана служба медицины катастроф (тогда она называлась отделением Центра экстренной специализированной помощи при чрезвычайных ситуациях). Сейчас санитарная авиация находится в составе краевого Центра медицины катастроф и имеет четыре филиала.

Возврат к списку


 

1


Ближайшие мероприятия

×
×
www.academyey.com курсы управление строительными проектами петербург