1 Онлайн конференция главного специалиста-трансплантолога Минздравсоцразвития России Сергея Готье о развитии трансплантологии в России | Медицина Российской Федерации

Онлайн конференция главного специалиста-трансплантолога Минздравсоцразвития России Сергея Готье о развитии трансплантологии в России

3 Августа 2011
Онлайн конференция главного специалиста-трансплантолога Минздравсоцразвития России Сергея Готье о развитии трансплантологии в России
Перспективы развития трансплантологии в России

Существуют ситуации, когда спасти больного может только пересадка донорских или искусственных органов. Однако развитию трансплантологии в нашей стране протяжении многих лет не уделялось должного внимания. Как сегодня развивается отечественная трансплантология? Насколько мы отстали от Европы и США? Готово ли современное общество к решению вопросов посмертного детского донорства? Возможно ли в перспективе полностью заменить донорские органы на искусственные? На эти и другие вопросы ответил главный специалист трансплантолог Минздравсоцразвития России, директор Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова, Член-корреспондент Российской академии медицинских наук, доктор медицинских наук, профессор Сергей ГОТЬЕ.

Ответы на вопросы

Вступительное слово Сергея Готье: Добрый день. Я думаю, что интерес к вопросам трансплантологии никогда не иссякал. И тому пример эти вопросы, которые слушатели задают. И мы сейчас постараемся на них ответить. Наверное, будут еще параллельно вопросы, на которые мы дадим ответ. Насколько ответы удовлетворят общественность, посмотрим. Мы будем стараться.

Григорий:

В чём сегодня основная проблема российской трансплантологии?



Сергей Готье:

В общем-то основная проблема трансплантологии в мире – это дефицит донорских органов. Это такая азбучная истина, которую мы знаем все. В данном случае мы имеем концентрированное выражение этого дефицита. Он больше, чем в тех странах, где трансплантация развивается большими темпами, чем у нас. Причины эти многочисленны. Наверное, в последующих вопросах эти причины будут развернуты. Главное это неготовность общества к решению для себя о посмертном донорстве. В связи с этим и происходит тот дефицит, который способствует увеличению сроков ожидания пересадки. И не буду говорить, что очень часто, но бывают такие ситуации, когда человек, нуждающийся в пересадке сердца или печени, так и не дожидается трансплантации, умирает в процессе ожидания. Остальные причины исходят только из этого. Естественно, удорожается стоимость лечения такого пациента и до трансплантации и уже после, так как состояние его после выполнения операции уже хуже, чем если бы ее сделали раньше. Основная проблема все-таки дефицит донорских органов и как причина этого дефицита – отсутствие централизованной системы обеспечения донорскими органами в трансплантационных центрах в государственном масштабе.



Мария:

Пользуются ли отечественные центры трансплантации органов популярностью среди иностранцев?



Сергей Готье:

Дело в том, что мы действительно иногда получаем пациентов из за рубежа. И в основном сейчас это бывшие наши союзные республики, в которых трансплантация оказалась не развита к моменту ликвидации Советского Союза. Фактически этот процесс идет сейчас. Например, в мусульманских республиках пытаются организовать трансплантацию. Но больные у них есть, есть показания и как правило они обращаются к нам в Россию. И поскольку очень многие страны уже наложили мораторий на выполнение трансплантационных вмешательств с использованием трупных органов представителям других стран, для того чтобы обеспечить ресурс донорских органов для собственного населения, мы тоже присоединились к этой концепции, это входит в принципы Стамбульской конференции, в которой выезд за рубеж для выполнения трупной трансплантации считается нелегитимным и называется трансплантационным туризмом. Мы тоже присоединились. Мы – это российское трансплантологическое общество, которое объединяет в своих рядах всех, во-первых, сотрудников трансплантологических центров России, их руководителей в масштабах профильной комиссии Минздрава, а также врачей других специальностей, которые в какой-то степени связаны в лечении этих пациентов. И таким образом, иностранцам, обращающимся к нам за трансплантационной помощью мы можем предложить только трансплантацию от живого родственника. Мы можем предложить либо трансплантацию почки, либо печени при условии живого донорства, то есть донор приезжает с ним. В принципе спрос есть, поскольку уровень оказания такой помощи достаточно стандартный в общемировом понятии.



Александр:

Каковы на сегодняшний день критерии клинической смерти для пациента?



Сергей Готье:

Как всегда путается понятие клинической смерти и смерти. Дело в том, что клиническая смерть это еще не смерть. Это кратковременное состояние смерти человека, которое может быть все-таки излечено путем различных мероприятий типа массажа, лекарственных средств и не приводит к гибели головного мозга. А для того чтобы возвращаться к вопросам трансплантации органов, то мы наверное имеем в виду понятия смерти как таковой. То есть необратимого состояния. И здесь можно исходить из двух концепций, обе они признаны и лежат в основе диагноза смерти. Это смерть в результате необратимой остановки сердца, когда нельзя восстановить деятельность и наступает смерть головного мозга. Либо это полная гибель головного мозга и его функции, и при этом сохраняется сердечная деятельность, дыхание поддерживается с помощью аппарата, но человек является умершим, поскольку погиб головной мозг.



Арсений, Москва:

Производятся ли в России искусственные органы с помощью клонирования? Реально ли это осуществить в перспективе?



Сергей Готье:

Я думаю, что попытки такие есть, очень много учреждений, которые занимаются клеточной технологией. Но наше учреждение и трансплантологическое сообщество, которое занимается именно оказанием медицинской помощью с помощью трансплантации этими вопросами пока не занимается. Что касается возможности выращивания органов, наверное, это действительно можно и будет возможно. Но период времени, который должен пройти от начала экспериментов и до получения того органа, достаточно длительный. Можно вырастить миокард, потому что там однородная ткань. Что касается выращивания именно органа со всеми его анатомическими особенностями, это достаточно сложно. Если говорить о трансплантологической помощи, тут много вопросов посвящено возможности создания искусственных органов, да, это все возможно и делается. Как известно, были пересадки участков дыхательных путей, трахей, бронхов, выращенная культура клеток на каркасе. Но это все части органов, которые не определяют жизнеспособность. А мы сейчас говорим о возможности все-таки замены органов, необходимых для жизни, жизненно важных – сердце, легкие, печень, почки, поджелудочная железа. Поэтому у нас есть еще какое-то время, пока появятся органы клонированные.



Дмитров Андрей:

Будет ли создана в России легальная площадка для продажи донорских органов наподобие той, что существует в США?



Сергей Готье:

Прежде всего, я должен сказать Андрею, что продажа органов запрещена во всем мире, тем более в США. Никакой площадки легальной продажи органов не существует. Если и существует, то нелегальная и не у нас. Законами о трансплантации, в частности нашим законом и многих стран, где есть закон о трансплантации продажа органов считается незаконной и преследуется по закону. У нас даже несколько статей введены априори, усиливающие ответственность. Любые коммерческие сделки, касающиеся донорства за деньги, запрещаются и преследуются по закону. В ряде стран, где разрешена продажа собственного органа (Индия, Пакистан), это приводит к нежелательным последствиям. И самое главное – это развращает население и мешает думать о том, что оно само ответственно за наличие в стране ресурса донорских органов. Это только порождает конфликт, которого, слава Богу, у нас нет. Нет у нас продажи органов. Наши граждане могут съездить в Турцию или еще куда-нибудь, где у них заберут почку, заплатят им деньги. Они станут донорами, если захотят. Но не у нас. У нас это невозможно. Естественно, говоря о подобных мыслях среди населения, такой ложной информации о наличии какой-то базы продажи органов, конечно, надо коснуться законопроекта 47 статьи, где все это достаточно конкретно сказано. И развернуто положение вообще о правах граждан в области трансплантологии. Потому что до этого, несмотря на то, что закон 1992 года, по которому мы работаем, он не плох, он не мешает работать, он в рамках всех международных соглашений по этому поводу, но он зависит во многом именно в том, что там недостаточно прописаны права граждан. Это настораживает и его можно читать несколько двояко. Наверное, это одна из причин того, что у нас с донорством некий провал. Новый законопроект "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" включает перечисление всех прав граждан, начиная с возможности, там записан и механизм фиксации прижизненного согласия и несогласия на донорство после смерти. Думаю, что это наиважнейшая деталь, из которой дальше можно формировать новый закон о трансплантации органов и тканей, который уже готов, но ждет своего часа, а именно утверждения основ законодательства.



Валентина:

Насколько принятие закона о трансплантации детских органов позволит решить вопросы, накопившиеся в данной сфере?



Сергей Готье:

Нужно опять возвращаться к вопросу отношения населения, нужна ли вообще-то трансплантологическая помощь или будем так. Потому что есть люди, даже среди медиков, которые категорически возражают вообще против такого понятия, как трансплантология. Это ведь личное дело. Но это не значит, что надо остановить вообще прогресс медицины и общественных отношений и поставить на этом точку. Поэтому поскольку общество является непосредственным источником донорских органов, умирающие члены общества являются источником продолжения жизни тех, кто остается жив. И этот вопрос главный, который нужно решать в плане подхода к детскому посмертному донорству. Конечно, я понимаю близких людей, родителей, у которых умирает ребенок. Но вопрос, который, наверное, ставит людей сначала в тупик. Неподготовленных людей. А если это человек общается с людьми и люди настроены на помощь друг другу, на более человеческие отношения в таких критических ситуациях, то человеку подготовленному легче решить этот вопрос для себя. И главное чтобы были примеры такой безвозмездной помощи людям за счет собственного горя. Это вопрос чрезвычайно сложный, его нужно продвигать. Потому что если мы его будем тушевать, то мы никогда не будем пересаживать сердце, легкие маленьким детям. А это, во-первых, неприлично. Поэтому нужно всячески стараться объяснить людям, что это нужно не трансплантологам, это нужно им самим на случаи потери ребенка от невозможности выполнить трансплантацию. Это невозможно сделать без обоюдного общественного признания необходимости посмертного донорства. Поскольку ребенок не может выразить прижизненного согласия на посмертное донорство, это может сделать человек совершеннолетний, то специально в законопроект об основах введен пункт о том, что если умирает ребенок, то вопрос о посмертном донорстве органов решается только путем испрошенного согласия родителей. Не по презумпции согласия, которая действует для взрослых, а только с испрошенного согласия родителей. И для того чтобы получить это согласие, нужно чтобы родители тоже воспитывались в этом плане. Мы их и воспитываем. Поэтому сейчас наша детская трансплантация ограничивается только трансплантацией почки от крупного донора, от живого родственного донора и трансплантация печени, опять же от живого родственника или от трупного донора, если это подросток. И возможна трансплантация кишки тоже от живого донора. Пока вот так. Конечно, мы пересаживаем сердца подросткам, которым по антропометрическим параметрам можно расценивать как взрослых, которым может подойти взрослый орган.



Марина, Самара:

Здравствуйте. Почему так остро стоят вопросы о пересадке именно донорских органов, современные технологии не позволяют изготовить полноценный искусственный орган?



Сергей Готье:

Мы уже говорили, что изготовление искусственного органа это очень большая технологическая проблема. Наверное, она будет решена когда-нибудь. Но я думаю, что пройдет не менее 10-15 лет, когда мы сможем говорить об этом, а за эти годы погибнет очень много людей, которым так и не будут пересажены органы от умерших людей. Сравнивать эти понятия бессмысленно, это вещи, которые должны развиваться параллельно.



Марина П.:

Сергей Владимирович, действительно ли российская трансплантология отстала от Европейской и Американской, с чем это связано, и что делается для того, чтобы преодолеть это отставание?



Сергей Готье:

Тут сразу надо сказать, что мы ведь постоянно общаемся с зарубежными коллегами, очень тесно и абсолютно в курсе событий, и они в курсе наших проблем, и мы в курсе их. Я бы не сказал, что мы как-то отстали технологически. Да, мы и сейчас продолжаем отставать в области числа выполняемых трансплантаций. У нас их меньше в десятки раз. А технологии остаются, они одинаковы везде. Иногда наши технологии проникают к ним.



Виктория, Москва:

Уважаемый Сергей Владимирович, скажите, есть ли в российской трансплантологии какие-нибудь новейшие методы, которых нет в Европе и США?



Сергей Готье:

Это продолжение того вопроса, на который я отвечал. Дело в том, что опять же настолько тесное общение специалистов, что трудно какую-то технологию отдельно развивать, ее обязательно подхватят и начнут работать. Например, если возвращаться к технологии трансплантации печени детям, родственной, использование левого латерального сектора печени от взрослого человека для ребенка, эту методику предложили и описали Валерий Иванович Шумаков и Эдуард Израилевич Гальперин. Этой методикой пользуется весь мир, это наша методика. С другой стороны, вообще методика трансплантации печени это методика Томаса Старзла. Если рассуждать дальше, Валерий Иванович Шумаков предложил несколько собствен6ых методик трансплантации сердца, а до него это сделал Демихов. И именно демиховские технологии лежат в основе всех трансплантологических вмешательств в мире. Демихов считается приблизительно Энштейном в этом. Это имя уже как легенда.



Михаил, Ульяновск:

Добрый день. Расскажите, пожалуйста, о перспективных разработках в области трансплантологии, которые позволили отечественной медицине бы вырваться вперёд относительно Запада.



Сергей Готье:

Я вряд ли смогу ответить квалифицированно на этот вопрос. Дело в том, что мы постоянно говорим о какой-то трансплантологии, а на самом деле мы говорим о трансплантации органов о возможности использования этого для жизни населения. Трансплантология понятие достаточно широкое, касается и иммунологии, и клеточных технологий, и лекарств, и иммунных реакций. Я не знаю, наверное, какие-то разработки есть. Дай Бог, чтобы они были. Они не афишируются и не публикуются, пока не будет какого-то реального результата.



Екатерина, Москва:

Какими способами можно добиться, чтобы детская трансплантология начала действовать в России?



Сергей Готье:

Это очень важно и больной вопрос, который волнует не только тех, кому нужно трансплантацию сделать, ребенку и его родителям. Этот вопрос волнует и трансплантологов, которые, на мой взгляд, чувствуют себя несколько обиженными и недопонимают. Потому что трансплантационное вмешательство даже детей значительно проще, чем реконструктивная кардиохирургия. Это все выполнимо, главное получить ресурс. Поэтому вопрос использования детских органов в трансплантологии это вопрос национального сознания, отношения общества к этому вопросу. Как добиться? Воспитанием, образованием. Мы, конечно, испытываем огромный ущерб от того, что у нас в медицинских учреждениях трансплантологию как комплекс вопросов стали преподавать совсем недавно, фактически с начала 2000-х годов. Все остальное поколение врачей, медработников, поколение учителей, уж не говоря об обычных гражданах, которые занимаются другими профессиями, они в принципе не знают, откуда что берется. Если сейчас понятно, откуда берутся дети, то непонятно, откуда берутся органы. Нам нужно нагонять это любыми путями, прежде всего, образованием. Студент, выходящий из медицинского университета должен знать не только то, что почку можно пересадить, он должен знать, что такое смерть мозга, и как нужно общаться с родственниками. Это очень важный профессиональный вопрос. Бывают у нас такие ситуации, что несмотря на презумпцию согласия, мы вынуждены объяснять родственникам, и тем не менее с ними удается поговорить. И очень важно, чтобы человек, беседующий с родственниками, был на голову выше в вопросе, именно нравственно. А этому у нас не учат, мы учимся сами.



Тимур, Саратов:

Сергей Владимирович, под трансплантологией обычно подразумевается пересадка внутренних органов, возможны ли операции по трансплантации конечностей, например, ноги?



Сергей Готье:

Я сразу скажу, Тимур, трансплантологические вопросы не только приходится решать при трансплантации внутренних органов, именно при трансплантации конечностей, которыми сейчас очень пристально занимаются. Это важно, поскольку именно при трансплантации конечностей важно решить вопрос с подавлением иммунитета. Конечность это композитный орган, он состоит из кожи, мышц, сухожилий, кости. Каждый элемент обладает своим иммунологическим статусом, на который по-разному реагирует организм. Поэтому чтобы удержать пересаженную конечность требуется большое искусство людей, которые лечат. Мы недавно провели во Франции круглый стол, где разбирались вопросы опыта пересадки этих композитных тканей, в частности, конечностей и фрагментов лица. Наибольшим опытом располагают французы. Да, действительно, конечности можно и нужно пересаживать в тех случаях, когда человек лишен, например, двух рук. Когда человек лишен двух ног, он может передвигаться. А когда человек лишен двух рук, это абсолютно асоциальное существование. И мы видели фильм, в котором были представлены кадры, как человек с пересаженной рукой пишет, берет предметы, ест. Что касается ног, то это, наверное, не очень актуальный вопрос, потому что нога это все-таки не жизненно важный орган. А риск проведения иммуноподавляющего лечения при трансплантации конечности достаточно велик. Иммуносупрессия после трансплантации конечности значительно жестче, чем при трансплантации сердца или почки. Поэтому опять же если коснуться трансплантации лица, человек лишен возможности общаться, он выключен из общества, потому что он не может появиться при народе с отсутствием губ, щек. И здесь можно еще как-то понять, для чего подвергнуть человека риску очень большого снижения иммунитета. Но это делается, успех есть. С эволюцией иммуноподавляющих лекарств можно будет добиться достаточно стойких результатов без большого риска для пациента. Но тут есть еще один аспект, касающийся донорства этих конечностей. Чтобы изъять сердце, можно договориться с родственником. И от этого облик человека, которого хоронят, не изменится. А если у него взять предплечье, то здесь нужно обязательно договориться о протезировании руки, чтобы это было нормально. Это такие человеческие ситуации, которые требуют решения. Я не думаю, что в нашей ближайшей практике это будет актуальным вопросом, потому что нам нужно решить сейчас вопросы донорства жизненно важных органов. Я не хочу поставить точку на трансплантации конечностей, это большой и серьезный шаг в развитии, но он менее актуален сейчас чем пересадка сердца.



Вера, Рязань:

Ведётся ли работа по поиску средств лечения аутоиммунных заболеваний - заболеваний, которые приводят к гибели органов?



Сергей Готье:

Конечно, такая работа ведется. И лечение аутоиммунных заболеваний достаточно разработано при наличии того запаса лекарственных средств и их вариантов, которые сейчас есть. Конечно, многие заболевания печени, например, приводящие к развитию цирроза и последующей трансплантации, действительно носят аутоиммунный характер, эти заболевания не всегда можно вылечить. То же самое аутоиммунное заболевание, поражающее почки. Да, их можно лечить, но не всегда удается.



Вера , Рязань:

Перспектива выжить - только пересадка чужого органа? Возможно ли восстановление утраченной функции собственного органа или выращивание органа с последующей его пересадкой или выращивание в организме пациента? Делается ли что-нибудь в этом направлении?



Сергей Готье:

Здесь надо привести пример с сердцем как наиболее драматическая ситуация в жизни, когда собственное сердце перестает работать по причине миокардита, который приводит к полному коллапсу и сердечная мышца перестает сокращаться практически. В это время ставится вопрос – что делать. Конечно, сразу на ум приходит, что надо пересадить орган. Но это не всегда возможно, потому что как правило органа нет под рукой. Для этого должен пройти какой-то период времени, чтобы дождаться этого органа. Бывают случаи, к сожалению, их мало, когда сердце на фоне какого-то вспомогательного механизма сердце может прийти в себя. Такие случаи бываю. То же самое с печенью может произойти. Печень не выздоравливает до нормального состояния, но функция печени может восстановиться. В частности, при алкогольной зависимости. Человеку можно провести ряд мероприятий, которые очищают кровь и дают возможность человеку жить, а печени чтобы восстановиться. Такие методики есть, если они помогают, то трансплантацию можно отсрочить, а можно вообще отказаться от нее, если в дальнейшем человек отказывается от приема алкоголя и продолжает вести нормальный образ жизни. Такие случаи есть.



Виктор, Минск:

Когда трансплантология выйдет на стоматологию? Имеется в виду выращивание зубов с использованием стволовых клеток. Японцы этого уже достигли. Современная стоматология - это варварство.



Сергей Готье:

Прежде всего, я должен выступить в защиту современной стоматологии. Это не варварство, сейчас это совершенно фантастический уровень. Технологии, которые используют стоматологи сейчас, не сравнимы с тем, что было 20 лет назад. Хорошо, если японцы разработали способ выращивания зубов из стволовых клеток, наверное, это не замедлит появиться у нас. Я думаю, что вопрос решен



Наталия, Москва:

Сергей, здравствуйте! Уже несколько лет меня чрезвычайно интересует возможность трансплантации глаз для меня и моего незрячего жениха. Он утратил зрение из-за ретинопатии недоношенных (или ретролентальной фиброплазии), а мой диагноз - тапеторетинальная абиотрофия сетчатки (у меня на данный момент минимальное остаточное зрение, которое, как кажется, с каждым днём неумолимо развеивается, как духи на ветру). В общем, на взгляд официальной медицины, "бесперспективняк" полный. Однако мы хотим жить! Жить жизнью полноценной: учиться, найти интересную работу, создать собственную семью, не зависеть от кого-то или чего-то до конца дней своих! Нас пугает судьба наших будущих детей, на которую обрекут их незрячие зависимые родители. Сергей, с невероятным волнением буду ждать вашего ответа! Возможна ли сейчас для нас пересадка донорского глаза в какой-нибудь точке мира? Или, быть может, есть определённая надежда на скорое будущее? С наилучшими пожеланиями, Наталия. 22 года.



Сергей Готье:

Трансплантация глаза затрудняется прежде всего тем, что для восстановления функции этого органа, необходимо восстановление зрительного нерва. Это самая главная проблема, которая на данном этапе, наверное, нерешима. С другой стороны, разрабатываются методики вживления неких электронных устройств, которые могут создавать некие сигналы головному мозгу слепого человека и формировать у него определенный имидж предметов, окружающей среды в черно-белом варианте. Конечно, это не зрение как таковое, но это уже ощущение себя в пространстве. Я думаю, что эти технологии должны развиваться параллельно, и тогда мы, наверное, получим результат. Какой скорее, я не могу сказать.



Екатерина, Москва:

Как обстоят дела с черным рынком органов в России, и почему нельзя прийти в медицинское учреждение и, скажем, продать почку?



Сергей Готье:

Насчет нелегального рынка органов в России, будучи главным специалистом-трансплантологом Минздрава, часто сталкиваюсь с такими намеками «а что у вас там на черном рынке?» Я должен сказать, что в странах развитых, с развитой экономикой, моралью, этическими принципами, а соответственно с развитой трансплантологической идеологией такие вещи мало реальны. Все это достаточно обставлено юридически. Кроме того, для того чтобы изъять орган у кого-то и кому-то орган продать, нужно как минимум лечебное учреждение, которое располагает возможностями. Один человек в этом участвовать не может. Соответственно, это коллектив товарищей. Это невозможно сокрыть. Поскольку таких фактов нет, соответственно, я считаю, что у нас нет черного рынка подобного рода. Потому что количество специалистов, занимающихся трансплантацией, наперечет и они все на виду. Я могу не учитывать какие-то другие фантастические возможности. Но я думаю, что черный рынок органов это не наш профиль, потому что у нас нет избытка этих органов. Любая констатация смерти мозга всегда является предметом внимания и обсуждения со стороны всех специалистов, участвующих в трансплантации. Это достояние общественности, прокуратуры, судебно-медицинских экспертов. Это невозможно как-то закопать. Это вопрос, не имеющий под собой основу.



Данила Медведев, Москва:

Что нужно сделать в России для того, чтобы начали массово применяться искусственные и выращенные органы? В начале этого года в Москве были проведены две операции по выращиванию трахеи по итальянской технологии, но это единичные случаи. А менять органы нужно людям постоянно, те же суставы в США ставят почти все пожилые и могут ходить без палочки. Как переломить ситуацию в России?



Сергей Готье:

Тут опять вопрос – что мы будем рекомендовать? Наверное, и выращивание искусственных суставов актуальный вопрос. Получив многолетний опыт использования искусственных суставов, медицина уже знает, это хорошо, но не совсем стопроцентный успешный путь, потому что осложнений бывает много и не всегда достигается функция, которая нужна. Конечно, наверное, будут развиваться технологии по выращиванию. Очевидно, что можно вырастить хрящ и как-то использовать его внутри сустава. Что касается выращивания всей композиции – хрящевой поверхности, костной, головки кости – это, наверное, еще мы сейчас не готовы.



Завершающее слово Сергея Готье: В заключение скажу, что любой вопрос, касающийся трансплантологии, а больше всего касающийся донорства органов, должен быть всесторонне обсужден. И не только трансплантологами, но и представителями общественности, представителями различных религиозных конфессий, что очень большое имеет влияние на ум населения. И очень большое имеет значение, конечно, уровень образования и не только специального медицинского, но и образования общества. Поэтому я считаю, что тот самый первый вопрос, с которого мы начали, дефицит донорских органов, я считаю, что работа по его искоренению или во всяком случае по его уменьшению должна проводиться постоянно, во всех СМИ, всеми медицинскими работниками, либо каким-то оказанием помощи медицинской, которая вытекает в показания трансплантации, так и для специалистов, которые непосредственно касаются вопросов констатации смерти, реаниматологов, неврологов. И очень важно, чтобы эти медицинские специальности не замыкались внутри себя, коммуницировали друг с другом. Только так мы можем добиться полного понимания, как в медицине, так и в обществе, понимания того процесса, который называется оказанием трансплантологической помощи населения. Конечно, перед нами стоят большие задачи организационного, воспитательного, методического плана, над которыми приходится работать. Спасибо за внимание.

Возврат к списку


 

1


Ближайшие мероприятия

×
×